Главная Архив 2013 Март 2013 Ирина Володина. Поговорим о любви.
Четверг, 28 Март 2013 00:00
Оцените материал
(8 голосов)

Компания ГефестРодители у меня вообще никакого отношения к милиции не имели. Папа всю жизнь проплавал, был моряком. Мама трудилась в объединении «Волна». А мне хотелось работать в милиции. С 8-го по 10-й класс я ходила в оперативный комсомольский отряд при Ленинском РОВД. Это еще советские времена были. Приходить в отдел милиции было таким праздником просто. Училась я в школе № 57 с английским уклоном, спецшколе. Со 2-го класса мы уже язык изучали. И у нас все в основном поступать шли на иняз. А у меня даже такой мысли и не было, хотя по языку были четверки-пятерки. Но я знала, что пойду на юридический факультет — и все! На дневное не поступила, не хватило баллов. Тогда пошла работать секретарем сюда, в прокуратуру. Потом через год поступила на вечерний, а затем перевелась на заочное отделение, поскольку меня назначили начальником общей особой и части прокуратуры края. И все девчонки у меня уходили на сессию, а я оставалась на работе с гербовой печатью в руках, мне бы тоже на сессию, но не могу — я лорд — хранитель печати! Потом, когда я уже диплом получила, была возможность опять-таки пойти работать в милицию, но что-то уже не очень хотелось. И даже такую глупость совершила, что не пошла работать нотариусом… Это я сейчас понимаю… И пошла я на оперативную работу в прокуратуру Фрунзенского района, потом в городскую прокуратуру, которой тогда руководил Юрий Борисович Мельников… 11 лет я там надзирала за ГАИ. Начиная от административной практики, заканчивая поддержанием дел по автодорожным происшествиям в суде. Когда городскую прокуратуру у нас ликвидировали, я годик в транспортной прокуратуре поработала, потом перешла работать в аппарат прокурором отдела по надзору за соблюдением федерального и краевого законодательства, прав и свобод граждан, так называемый «отдел общего надзора». Следующий этап — стала старшим прокурором отдела, а потом целых 20 дней была начальником этого отдела. В 2007 году создали эту должность: старший помощник прокурора края по взаимодействию с представительными (законодательными) и исполнительными органами края, органами местного самоуправления. И прокурор края, тогда А. А. Аникин был, предложил мне занять эту должность…

Старший советник юстиции, старший помощник прокурора Приморского края почетный работник прокуратуры , отвечая на вопрос, почему она выбрала именно эту профессию, сама до сих пор словно удивляется своему выбору. И искренне радуется ему. Потому что на работу каждый день — с самого первого и до сих пор — ходит с удовольствием и радостью. Об этом мечтает, наверное, каждый из нас. Только получается далеко не у всех. А вот Ирина Анатольевна попала точно в цель. Как и мечтала. Правда, начиная свою трудовую деятельность в такой серьезной структуре, не предполагала, что придется заниматься законотворчеством вместе с руководством администрации края и депутатами Законодательного Собрания.

В рабочем кабинете Ирины Анатольевны прекрасно уживаются два совсем разных стиля: женственный яркий и строгий официальный. Вот шкаф от стены до стены. Плотно набит аккуратными рядами толстых папок. А рядом на полу — ваза с роскошными бордовыми розами. Вот стол, где стопкой сложены документы, и тут же — большой бокал с водой, где плавает на широком зеленом листе белая кувшинка… А вот Ирина Анатольевна — женственная, улыбчивая, обаятельная, в строгом синем прокурорском мундире старшего советника юстиции и со знаком «Почетный работник прокуратуры» — это награда весомая, значимая. Высокая оценка за труд. Как выяснилось, с объемом работы у прокуратуры проблем нет. Загрузка огромная. Особенно в последние годы. Столько обращений граждан, сколько их приходит в прокуратуру, больше не бывает, наверное, нигде. А каждое обращение требует реагирования, проверки.

— И если другие органы могут позволить себе допустить какие-то погрешности, то мы такого права не имеем, — объясняет специфику прокурорской работы Ирина Анатольевна. — В нашем ответе все должно быть выверено и учтено досконально. За ненадлежащее рассмотрение обращения граждан с нас спросят по закону, и очень строго. Иногда человек бывает ответом недоволен. Пишет новую жалобу, потом еще и еще… Мы проверяем и вновь даем ему ответ по каждому пункту жалобы. И если мы дали ответ, что нет оснований кого-то привлечь или принять меры реагирования, то именно так и есть! Знаете, гораздо проще заявление гражданина удовлетворить, дать человеку такой ответ, какой он хотел бы услышать. Но мы действуем СТРОГО в рамках закона. Только так! К каждой проверке мы подходим очень серьезно. Порог ответственности у нас очень высокий. Хотелось бы, чтобы наши граждане это видели и понимали. Бывает очень обидно, когда про нас, как и про полицию, говорят, что мы ничего не делаем… Так, деньги налогоплательщиков тратим впустую… А за помощью, за поддержкой, за решением какой-то трудной ситуации идут к нам! Потому что знают: прокуратура обязательно прореагирует, никогда ни одну жалобу, заявление, обращение без внимания не оставит. Нам государство отвело именно такую функцию. И мы ее выполняем.

Ирина Анатольевна к своим профессиональным обязанностям всегда подходила именно так: ответственно, принципиально, и… эмоционально.

— Мне в жизни повезло, потому что я выбрала точно свое дело. Я получала огромное удовольствие, когда работала в канцелярии. А кто-то говорил, что это скучная бумажная работа. Ничего подобного. На себе проверила. И надзор за ГАИ очень любила, когда разрешала ровно 365 жалоб в год… А каждая жалоба — это либо отказной материал надо просмотреть, либо административный материал, либо уголовное дело. Еще сходи в суд, поддержи обвинение. Представляете?! — обо всем этом старший советник юстиции Володина рассказывала с блеском в глазах, с искренним удовлетворением и радостью. Да-да, именно так. Хотя постоянные стрессовые ситуации в работе свой след оставили.

— При этом у меня произошла профессиональная деформация. Я машину не вожу! Хотя есть и водительские права, и навыки вождения неплохие. Знаю правила дорожного движения. Но! Я стала ездить и постоянно прокручивать в голове разные ситуации ДТП. Вот сейчас этот сбоку выскочит не в тот ряд, а этот свернет неправильно, тот на красный свет проедет — и будет вот такая скверная ситуация… И за руль садиться не стала. Но зато дочка села за руль и поехала спокойно, без всяких комплексов, уверенно и с удовольствием. Так сказать, компенсировала мои минусы. И мне с ней ездить не страшно. С другой стороны, мне очень приятно, что люди, пострадавшие в ДТП, которым я сумела помочь, отстоять их правоту только благодаря своей вредности, — они до сих пор звонят, поздравляют с праздниками и благодарят за те давние события. С днем рождения поздравляют — оно у меня было 1 марта. Я до сих пор помню такой случай. Садилась пожилая женщина в автобус, водитель тронулся с остановки и не закрыл дверь. Женщина выпала от толчка из открытой двери, травмировалась. С возбуждение уголовного дела затягивали. Мне такой подход к человеку не понравился, возбудила я уголовное дело, тогда прокурор еще обладал такими полномочиями. Заставила сотрудников ГАИ дело в суд направить. Бабуля пожилая, травма чувствительная, надо лечиться, а пенсия крохотная. Какие уж тут дорогие лекарства, а они были нужны… И в суде я поддерживала обвинение. Суд выиграли, по решению суда виновный материальный ущерб возместил, лечение оплатил. Времени прошло немало, уже и не вспоминала об этом деле. И вдруг эта бабуля появляется у меня. Что случилось опять? А она мне коробку конфет протягивает и говорит: «Спасибо вам, я сама бы ни за что не выдержала эти дела судебные. А так мне выплатили компенсацию, лечение оплатили. Если бы вы не стали требовать этого от виновного, и лечиться бы мне не на что было… Спасибо!» И звонит иногда она мне со словами благодарности до сих пор. Знаете, приятно очень. У меня складывались хорошие отношения с ГАИ. Потому что они знали точно: там, где могу защитить, — сделаю это обязательно. А если виноваты, то придется отвечать. Знали, что спустить на тормозах дело не получится. И надо будет отработать любое ДТП на совесть и по закону. До суда дело доходило — значит, пойду в суд, поддержу обвинение. Можно ли вспомнить какой-то особенный случай в своей практике, запомнившийся навсегда? Да много таких дел, которые помнишь в подробностях. Таких вот, как тяжелое происшествие, когда во дворе дома 17-летний парень сел за руль машины и хотел машину в гараж отогнать. Ехать совсем чуть-чуть, а тут с детской площадки к подъезду побежал мальчишка маленький. И попал под эту машину. Спасти ребенка не удалось. Представляете горе родителей? И тех и других. Потому что за рулем был нормальный хороший парень из хорошей семьи. И малыш тоже из такой же благополучной семьи… Работали родители эти в одной морской компании, только родители того, кто за рулем был, занимали высокие должности, а мама погибшего была обычной уборщицей, папа — рядовой слесарь… А мальчику два дня до первого класса оставалось. Ну сами представляете, какая беда свалилась. Конечно, родители парня-водителя пытались найти выход из ситуации. Сотрудники ГАИ не спешили заводить дело. И я собирала сведения, показания по крупицам, анализировала свидетельства очевидцев. А потом они стали показания менять или отказываться от своих показаний. А я решила, что обязательно до суда дело доведу, так будет справедливо. И возбудили дело, и суд был. Я поддерживала обвинение. Жильцы дома раскололись на два лагеря. Я очень благодарна Александру Петровичу Дубу, председателю Первомайского суда, который рассматривал это дело. Он очень грамотно его вел… Парня-водителя осудили. И тут очень благородно поступили родители погибшего мальчика. Они не стали ломать жизнь молодому человеку, попросили, чтобы его не лишали свободы. Они повели себя просто замечательно. И я попросила обязательно учесть их мнение. Они сказали, что парень хотя и виноват в такой беде, но он все понял, он переживает очень — видно, что он хороший человек. И это мне так запомнилось. А вся история тянулась года два. А я просто сначала была в шоке. Это надо же — у себя во дворе просто бежал с детской площадки в подъезд — и все. Нет ребенка! Такое нельзя оставлять безнаказанно. В итоге все получилось по справедливости. В такие моменты понимаешь, что твоя работа людям нужна. И за бумажками тогда видишь своих земляков, видишь их нужды, их боль, их беды. За каждым документом. Поэтому так важно, чтобы любой нормативный акт полностью соответствовал закону. Жизнь на этих законах строится. Жизнь каждого из нас. Никогда специально об этом не задумываешься, а ведь именно поэтому получаешь удовольствие от каждого конкретного дела, гордишься своей профессией.

Общаясь с Ириной Анатольевной, делаешь для себя открытие за открытием. Потому что совсем иными многие из нас представляют прокурорских работников. Какими? Ну, наверное, очень строгими, жесткими, умеющими видеть только буквы закона, а не людей… И про их профессиональную деятельность тоже, оказывается, знаем мы совсем немного, да и не всегда правильно понимаем ее суть.

Взять хотя бы нынешнюю должность старшего советника юстиции Володиной: старший помощник прокурора края по взаимодействию с представительными (законодательными) и исполнительными органами края, органами местного самоуправления. Если честно, то представлялось, что эта такая должность свадебного генерала, которая нам, жителям, вряд ли пользу конкретную приносит. Но мнение в корне изменилось, когда об этой работе просто, понятно и с удовольствием рассказала сама Ирина Анатольевна:

— Когда меня назначили на эту должность, то я немного уже представляла, чем придется заниматься. В отделе по надзору за соблюдением прав и свобод граждан я раз в месяц, как красивая, ходила в Законодательное Собрание и там просто сидела и слушала, о чем говорят депутаты, половину при этом просто не понимая. Потому что я с местным законодательством как-то не пересекалась. У меня были приставы, Роспотребнадзор, ГАИ — вот именно административка. А вот работы серьезной, как здесь, с законами, вот 184-ФЗ, 131-ФЗ, — такого не было. Но вместе с тем, когда я месяцев 8 ходила представителем в Законодательное Собрание, смотрела на депутатов, как на небожителей, то уже примерно понимала, чем они там занимаются. Но всю ответственность, напряженность работы и не предполагала. Пока не появилась у нас эта должность и я ее не заняла. Моя работа сегодня предполагает предотвращение принятия незаконных нормативно-правовых актов на стадии еще проектов. Учитывать все предложения, поправки, замечания. И вместе с тем у нас сложились хорошие деловые отношение с аппаратом закса, со всеми комитетами… Это очень важно. Там работают очень профессиональные, ответственные, приятные люди, что тоже много значит. Многое я черпаю для себя и от правового управления закса. Там очень грамотные юристы. Но там строго распределено, кто законами о земле занимается, кто социальной сферой… А мне нужно знать все. Мне стыдно быть непрофессионалом, не хочется ведь выглядеть плохо как сотруднику. Для меня это важно. Сейчас, когда прошло уже шесть лет на этой работе, стало попроще. Многие законы уже знаю, во всяком случае наши краевые, чуть ли не наизусть помнишь, где там что… А сначала было очень тяжело.

В районах наших бывает много сложных ситуаций. Я же работаю с муниципальными образованиями и говорю руководителям, особенно юристам: вы покажите документ, который создаете, вашему прокурору районному, пусть он вычитает, проработайте все досконально. Не надо действовать соответственно вашему видению, не надо неправильно ориентировать главу района, не надо депутатов неправильно ориентировать… Потому что мы не политики, мы юристы. Знаете, к каждому своему ответу у нас в прокуратуре мои коллеги и я относимся очень внимательно. Потому что у нас считается браком в работе, если заявление будет числиться как повторное, удовлетворенное. То есть что получается: я дала ответ человеку, что никаких нарушений в изложенных им фактах нет, я их не увидела. Он написал повторную жалобу по этому же вопросу. И ее удовлетворили! То есть нашли нарушения. Значит, это я допустила ошибку. Мы такого допускать просто не можем! Это вопрос не просто депремирования, это вопрос профессиональной состоятельности. И многие молодые кадры не выдерживают такой ответственности, того, что надо работать, считай, круглые сутки. И они выбирают другую работу… Так что остаются у нас самые стойкие, проверенные, профессионально грамотные кадры. Люди, которые работу эту уже понимают, знают, что за каждым нашим заключением, за каждой жалобой стоит. Чем может обернуться каждая вроде бы пустяковая погрешность в твоем заключении. С нас жестко спрашивает руководство даже за самую мелкую погрешность в работе. Ошибка сказаться может на судьбе человека. И люди наши это понимают полностью. Ну, например, не приняли мы меры вовремя — кто-то зарплату не получил. Хотя за последние годы мы научились выплачивать зарплату, трубы менять, тепло подавать в дома. Когда общаюсь с главами поселений — вот я в Кировке была в пятницу, — прямо было приятно слышать, когда глава говорил: да ваши прокуроры лучше нас знают марки котлов, диаметры труб нужных и другое оборудование. Потому что пока мы туда не вмешаемся, пока свою дубину не возьмем, у нас порой ни отопление не включат, ни воду… Хотя по большому счету это ведь не наши полномочия. Есть жилищная инспекция, администрации районов, а получается, что, пока мы не вмешаемся в такие сложные ситуации, толку не будет. А по зарплате — так у нас многомиллионные невыплаты зарплаты. У нас только «Бор» дает ежемесячно 35 миллионов задолженности по фонду зарплаты. И выплачивают с задержками. А если бы не контроль со стороны прокуратуры, так там миллиардные были бы задолженности. Есть закон, который грозит дисквалификацией руководителю предприятия, который задерживает выплату зарплаты. Так вот в Приморском крае руководителей за это дисквалифицировано больше, чем вместе во всех других субъектах Дальневосточного округа! Вот у нас, предположим, их 20 дисквалифицировано, а по округу всех вместе взятых всего 10. То есть контроль у нас по этому важному показателю — выплата зарплаты — очень жесткий.

Что касается заключений по каждому нормативному акту, то это уже моя ответственность. Я там все выверяю досконально. Если надо, прошу «помощь зала», своих специально по данному вопросу обученных коллег, мы вместе там смотрим. Потому что объять все законы просто невозможно…

Вот и получается, что должность, которую ввели 6 лет назад, — она не просто так — дань моды этого времени. Это как раз усиление ответственности, понимание значимости любого документа, принятого нашей властью. Примут какой-то непродуманный закон — мы так и будем по этому кривому закону жить так же криво. Этого мы и стараемся избежать, выполняя вот так въедливо свою работу.

Уже сегодня действует 294 закона Приморского края. Ирина Анатольевна быстро нажала клавиши на клавиатуре, и на мониторе высветилась подробная таблица.

— Вот смотрите, у меня в действующем режиме такая таблица есть, я ее сама для себя сделала. Вот самый первый закон 2-КЗ, 1995 год, «О статусе депутатов».

И утро у меня начинается с того, что я сайт открываю «Российской газеты» и смотрю, какие федеральные законы приняты за истекшие сутки. Вот я их все мониторю, сверяю, есть или нет противоречия. Понятно, что кроме меня этим занимается и правовое управление, мы работаем в связке. Но они что пропустят — с них взятки гладки, с них не спросят. А вот мое руководство с меня спросит по полной программе. Так что такая требовательность, такая планка в работе привела к тому, что наши краевые законы я знаю почти наизусть.

Законов много, а она одна. Как успевает справиться с этим потоком? Да, на работу приходит обычно в 7.30, уходит не раньше 20.00, хотя, получив эту должность, была уверена, что теперь-то уж точно будет время домом заниматься, а по воскресеньям с семьей даже на дачу ездить. Вот в этом ошиблась. Потому что вновь дома гладильная доска завалена документами. Муж и дочь к этому относятся философски, с пониманием и уважением.

— Мне повезло и с мужем, и с дочкой! Правда, дочка моя, ей скоро будет 28, так она сразу сказала: я на твой юрфак не пойду! Мне, мама, такого не надо. Мы тебя дома не видим. Если я дома, то это у меня кресло и гладильная доска рядом, я сижу с документами. Когда в городской прокуратуре работала, то на гладильной доске уголовные дела разложены и я их изучаю, сейчас законопроекты. Семья уже приучена за много лет к этому. Если я вдруг сяду просто книжку почитать, тогда сразу вопрос: тебе что, заняться больше нечем? А если работой занимаюсь, то в доме тишина, никто меня уже не трогает. Ну, радует, что племянник мой, сын брата, сказал, что тоже хочет работать в правоохранительной системе. Он сейчас помощником в прокуратуре Ленинского района. Растет смена. Ему эта работа нравится. Хотя парень видит, что когда ты занят очередным делом, то просто невозможно разделить время на рабочее и нерабочее. Домой приходишь, а в голове все эти подробности крутятся, анализируешь каждую деталь. Семья тут же чувствует мое настроение. Мы друг на друга настроены очень чутко. Это дорогого стоит, когда человека чувствуешь и понимаешь даже без слов. Но я всегда старалась лишний раз свои проблемы в дом не нести, не выплескивать их на своих близких, чтобы на семье это не отражалось. Много очень помогают коллеги. Со своими проблемами, сомнениями я один на один не оставалась. У нас очень профессиональный коллектив. И всегда если сомневаешься в каком-то вопросе, то обязательно обращаешься к своим коллегам. Без помощи не оставалась ни разу. Правда, и свободного времени тоже пока не было. Видно, любит меня работа. И я ее тоже очень люблю!

За что я могу сказать себе: МОЛОДЕЦ! Вот раньше у нас было в законе о выплате денежного вознаграждения приемным родителям и опекунам прописано, что пособие выплачивается строго до 18 лет. А были дети, которые в 18 еще учились в школе. Приемные родители и опекуны, конечно, доучивали своего школьника, но почему их лишали даже тех небольших средств в 4500 рублей?! И мы готовили в Законодательное Собрание законодательную инициативу, чтобы выплаты шли детям до тех пор, пока они не окончат школу. Если ребенок-сирота, живущий с опекунами, доучился до 11-го класса, значит, он вырос уже благодаря своим приемным родителям, опекунам хорошим человеком, его надо поддержать. Это столько нервов мне стоило, чтобы доказать, убедить и добиться принятия закона. А когда в законы эту поправку внесли, гордилась очень.

А еще Ирина Анатольевна считает, что мы должны научиться уважать себя, научиться правильно пользоваться законами, требовать от любых инстанций, руководителей выполнять эти законы. Ну а если кто-то из этих структур или начальников посчитает это необязательным для себя, тогда обращаться в прокуратуру — такого нерадивого обязательно поправят. Объяснят, что надо жить по закону.

После разговора с Ириной Анатольевной Володиной совсем другими глазами начинаешь смотреть на здание прокуратуры и людей в прокурорской форме. Именно людей, а не просто безликих сотрудников. Потому что в прокуратуре остаются работать только настоящие люди. А старший помощник прокурора края Володина уже 35 лет отдала именно этой профессии. Освоила практически все в этой работе. Чему не научилась? Извлекать личную выгоду, отодвигать работу на второй план, а главное — приходить на работу в плохом настроении. Потому что Ирина Анатольевна просто любит дело, которому посвятила свою жизнь.

Татьяна БОГАТИКОВА